Внимание, стихи о коньяке

коньясочита авторства http://lutikat.livejournal.com/

с чем сочетается радуга?
- с мелко порезанным бисером
с чем сочетается солнышко?
- с томными крабика мыслями:
как бы забраться на дерево
и распустить свои крылышки.
а небо сочетается с тем чем мы дышим

я болтаю у края ногами болтаю,
что маньяк сочетаю коньяк сочетаю,
а он не сочетается ни с шоколадом ни травами,
ни с шампанским, ни с бабами -
он только кончается
с мыслями, бисером, крабами

где же все принцы с уздечками?
- там же где кони с подковами
с кем сочетаются лешие?
- чаще с нездешними новыми
девушками из-за города
кажутся те им почище.
а небо сочетается с тем чем мы дышим

я болтаю у края ногами болтаю
что маньяк сочетаю коньяк сочетаю,
а он не сочетается ни с лимоном, ни с зернами,
ни с гармонью, ни с волнами -
он только кончается
с принцами, лешими, городом

город построен безумцами,
поле засеяно разумом,
и притворяясь крестьянами
бродят разутыми грязными
крабики, лешие, девушки,
радуга, принцы и нищие
и небо спускается ближе и ближе

я болтаю у края ногами болтаю
вот коньяк допиваю и с крыши слезаю,
а он не сочетается разве что с пивом холодненьким
разве с дождем, что за окнами
он просто кончается
и начинается новое...
...что-то новое

Бродский Иосиф


Коньяк в графине - цвета янтаря,
что, в общем, для Литвы симптоматично.
Коньяк вас превращает в бунтаря.
Что не практично. Да, но романтично.
Он сильно обрубает якоря
всему, что неподвижно и статично.

Конец сезона. Столики вверх дном.
Ликуют белки, шишками насытясь.
Храпит в буфете русский агроном,
как свыкшийся с распутицею витязь.
Фонтан журчит, и где-то за окном
милуются Юрате и Каститис.

Пустые пляжи чайками живут.
На солнце сохнут пестрые кабины.
За дюнами транзисторы ревут
и кашляют курляндские камины.
Каштаны в лужах сморщенных плывут
почти как гальванические мины.

К чему вся метрополия глуха,
то в дюжине провинций переняли.
Поет апостол рачьего стиха
в своем невразумительном журнале.
И слепок первородного греха
свой образ тиражирует в канале.

Страна, эпоха - плюнь и разотри!
На волнах пляшет пограничный катер.
Когда часы показывают "три",
слышны, хоть заплыви за дебаркадер,
колокола костела. А внутри
на муки Сына смотрит Богоматерь.

И если жить той жизнью, где пути
действительно расходятся, где фланги,
бесстыдно обнажаясь до кости,
заводят разговор о бумеранге,
то в мире места лучше не найти
осенней, всеми брошенной Паланги.

Ни русских, ни евреев. Через весь
огромный пляж двухлетний археолог,
ушедший в свою собственную спесь,
бредет, зажав фаянсовый осколок.
И если сердце разорвется здесь,
то по-литовски писанный некролог

не превзойдет наклейки с коробка,
где брякают оставшиеся спички.
И солнце, наподобье колобка,
зайдет, на удивление синичке
на миг за кучевые облака
для траура, а может, по привычке.

Лишь море будет рокотать, скорбя
безлично - как бывает у артистов.
Паланга будет, кашляя, сопя,
прислушиваться к ветру, что неистов,
и молча пропускать через себя
республиканских велосипедистов.

Осень 1967

Нечестно только про коньяк! Давайте и про водку тоже)) Такое с японским уклоном...


Борис Булатов

С мороза водки выпить хорошо
И съесть борща глубокую тарелку
Со шкварками, сметаной, чесноком,

Потом жаркое – толстый шмат свинины,
Чтоб истекал янтарным он жирком,
И под ножом чтоб корочка хрустела,

И жареной картошки на гарнир,
И квашеной капусты с острой клюквой,
Не забывая и про водочку при том,

В конце же крепкий чай да разные варенья,
Обкуренный чубук с отборным табаком
И долгий крепкий сон, без снов и сожаленья.

Понятно, чем же именно хороша осень. Да ненавязчивостью своей хороша.
Спокойствием, так сказать.
Вот, к примеру, лето. Ну что лето? Каааак гаркнет разгоряченным подгулявшим молодцем:
"Пива! Да похолодней! Ааааххх, хорошоооо!"
А зима? Эта разоряется гуляющим купчиной, раскрасневшимся с морозу:
"Водки! Греться будем!"
Про весну - так вааще молчу. Вся она шумная, эта весна:
"А в восьмой нумер - шампанского!"
А осень подойдет так тихо, на цыпочках, положит руку-лист на плечо... да и шепнет эдак вкрадчиво - "По коньячку?"

Светлана Ширанкова.

Вечность по пятницам
Мы танцуем по пятницам регги и слушаем джаз,
Ошибаясь в движеньях и путая соул со свингом -
Старый ангельский способ убить наше "здесь и сейчас".
Что поделаешь - вечность. Подумаешь - не задалась.
Может, сменим пластинку?

А другие серебряным клином опять на восток.
Так привычно - за ними, так глупо - за ними, я знаю.
Плачешь, либе? Не надо, я снова забыла платок.
Это просто коньяк, это взгляд в никуда, в потолок
Одряхлевшего рая.

Наша жизнь (это - жизнь?) не прокисла, а... ладно, не верь.
Душу, что ли, продать? Только нам не положены - души.
Это ключ от тюрьмы, где мы заперты в душном "теперь".
Раня крылья и лбы расшибая, мы рвались за дверь,
Но не можем - снаружи.

В моем айподе слишком много песен, из них твоих - четыре или три.
В моем айподе больше сотни стрессов, так много вздохов и сто сорок «не кури».
В моем айподе горы шоколада и больше ста бутылок коньяка,
В моем айподе тысячи «не надо» и шесть касаний лезвия ножа.
В моем айподе слишком много песен, из них я слушаю – четыре или три.

Для нас двоих айпод мой слишком тесен. Но ты скажи, что любишь.
Ну же, ну, соври…

©

Мирза Шафи Вазех. Уменье пить не всем дано...



Уменье пить не всем дано,
Уменье пить - искусство.
Тот не умен, кто пьет вино
Без мысли и без чувства.

Вино несет и яд, и мед,
И рабство, и свободу.
Цены вину не знает тот,
Кто пьет его, как воду!

Люби вино, как я люблю,
В любви своей не кайся,
Не зазнавайся во хмелю,
Но и не опускайся.

Одних вино влечет в полет,
Других сшибает с ходу.
Цены вину не знает тот,
Кто пьет его, как воду!

Рождает в нас пьянящий сок
И блажь, и откровенье.
В нем - созидания исток
И жажда разрушенья.

Вино поблажки не дает
Тем, кто ему в угоду
Порой себя не бережет,
Кто пьет вино, как воду!

Перевод Наума Гребнева

Нам эта ночь сулила наслаждения:
Ты здесь, глаза в глаза, в руке рука.
Но оказалась лишней, к сожалению,
Четвёртая бутылка коньяка!

Николай Глазков

Про чертей

В чертей хоть верьте, хоть не верьте,
Но я скажу вам не шутя:
Мне начали являться черти
От многодневного питья.
Они являлись мне ночами
Из тьмы безграмотных веков
И с подоконника кричали:
– Глазков, Глазков, Глазков, Глазков!

Те черти вовсе обнаглели
И сразу после пьянваря
Расположились на постели,
Мне ничего не говоря.
Они в количестве немалом
Обрушивались на кровать,
Барахтались под одеялом
И, так сказать, мешали спать.

Нечистый этот шум, однако,
Меня нисколько ни смущал:
Я пил живительную влагу,
Когда потребность ощущал.
Что черти мелкие поэтам?
Их не должны пугаться мы!..
Но как-то раз перед рассветом
Ко мне явился сам князь тьмы.

Он, серый, словно весь из дыма,
Стал дуть что было адских сил –
И я весомо, грубо, зримо
Смертельный холод ощутил...
С тех пор... Да сгинет сила злая!
Я самому себе не враг:
И водку не употребляю,
А лишь по праздникам коньяк.

1954

От коньяка рука крепчает и взор сияет весело.
Коньяк горчит, не огорчая, дарит свободу и тепло.
Чуть покачнув бокал хрустальный, сказал великий Черчилль так-
«Французу все прощу тотально - за то что выдумал коньяк».
Под веской фразой, как под грузом, склонился я и загрустил -
Мне нечего прощать , а то б и я его простил французу,
Зато, что сей напиток старый - навеял добрую строку
За то, что я для вас в подарок - принес бутылку коньяку.

Знай меру в еде, обиде и ссоре,
Знай меру всегда в проявлении воли,
Знай меру в надежде, знай меру в сомненье
И знай, что Судьба знает меру в везенье.

Наталья Маркова